Две строчки мелким шрифтом (1981)

Оригинальное название: Zwei Zeilen, kleingedruckt

Режиссер: Виталий Мельников
Сценаристы: Владлен Логинов, Виталий Мельников, Михаил Шатров
Оператор: Константин Рыжов
Композитор: Надежда Симонян
Художники: Владимир Светозаров, Иохим Келлер

Страна: СССР-ГДР
Производство: Ленфильм, Дефа (ГДР)

Год: 1981
Премьера: 9 апреля 1981 (Берлин), январь 1982 (Москва)

Фильм начинается буднично, в суете повседневной жизни. Мужчина лет тридцати пяти отводит сына в детский сад, а затем спешит на работу, в институт, где у него свои заботы, большие и малые проблемы: написать передовую в стенгазету, определить срок защиты диссертации, сходить на похороны старого большевика. Побыть — и уйти. Так сказать, отметиться. И забыть. Но в памяти останется лицо, случайно увиденное на фотографии в этом доме. На ней сняты русские революционеры в эмиграции в Германии, соратники по Вальбургской партийной школе в 1912 году. Что же заинтересовало Фёдора, кстати, историка, на этой фотографии? Дело в том, что один из запечатлённых на ней — дед его жены. И Фёдор видел прежде этот снимок, но с обрезанным левым краем, где, оказывается, стоял ещё один человек по фамилии Тишков, который был заподозрен в провокаторстве и сотрудничестве с царской охранкой, не смог доказать свою невиновность и потом покончил жизнь самоубийством. Казалось бы, какое дело Фёдору до этой запутанной истории, которая давно отошла в прошлое и мало уже кого интересует?!

Конечно, он не мог, будучи профессионалом, не обратить внимание на столь противоречивые суждения об одном человеке и не попытаться острым нюхом специалиста, который не потерял жажду к поиску и увлечённому путешествию в историю, обнаружить сокрытую истину. Вдруг повезёт — и выйдешь на неожиданное открытие, которое опровергнет устоявшуюся точку зрения. Фёдор проявляет упрямство, когда ему деликатно намекают, что в случае признания невиновности Тишкова тень сомнения может лечь на Басаргина, деда жены. Да, его поиски не имеют никакой связи с диссертацией, представляются нетактичными по отношению к сослуживице, которая как раз занимается изучением деятельности русских революционеров в Германии перед первой мировой войной. Да, все усилия, потраченные на доказательство незапятнанности имени Тишкова, будут вознаграждены сообщением лишь в две строчки мелкого шрифта в чужой диссертации. Да, «но истина дороже». Эти слова Сократа были бы вполне уместны в устах Фёдора, склонного поступиться всем ради истины. Но она не может быть абстрактной и должна нести в себе человеческий смысл. А какой станет истина — нравственной или безнравственной — зависит от человека и от того, что движет им во время её поисков.

Прошлое, сама История входят в картину неожиданно, внезапно, как будто неоправданно, вопреки понятию о композиции и сюжетосложении. Только потом осознаёшь, что именно так и должно было ворваться сложное, не до конца понятое минувшее в беспечную, полную мелкой суеты сегодняшнюю жизнь. Ворваться — и мучить неразрешимостью давнего спора, невозможностью проникнуть в то время и всё для себя прояснить. Впрочем, и немногие свидетели давних событий, оставшиеся в живых, не могут ничего определить — ссорятся между собой, вновь переживая уже пережитое. Но благодаря этим людям Фёдор начинает чувствовать далёкую историю как близкую себе жизнь.

Время не стёрло в человеческой памяти воспоминание об ушедшем. Через много десятилетий незначительное, казалось бы, дело отражается в судьбах других людей, которые совершенно непричастны к свершившемуся и беспомощны перед мнением, застывшим почти на 70 лет без изменения. Кому это нужно: доказывать то, от чего в мире ничего не произойдёт. Но есть не только История, прошлое — есть настоящее, сегодняшняя жизнь. И человеческая судьба — как незажившая, кровоточащая рана. Оказывается, что у «предателя» Тишкова имеется внук, отец которого был вынужден чуть изменить фамилию и стать Ташковым. Внук тоже знает, что случилось с дедом, и носит в себе эту боль. Но у него — жена и дочь, и он не хочет, чтобы они тоже приняли на свою совесть «грех» Тишкова.

Так лента обретает глубину подтекста — и за напряжённой линией сюжета ощущается человеческое содержание. Перед нами — не просто ещё одно кинопроизведение о революционерах, которое разыграно в увлекательной форме и заставляет внимательно следить за происходящим. Фильм Виталия Мельникова по-настоящему волнует, задевает за живое, и после просмотра долго не можешь успокоиться, остыть от переживаний. Да и нужно ли?! Пусть тревожит и беспокоит. Видимо, на это и рассчитывали авторы, обрывая сюжет как бы на полуслове. Собственно говоря, ничего ещё не ясно. Фёдору и его немецкому коллеге Вальтеру не удалось найти в архиве сведения, кто же был предателем. И умирает ещё один человек из той группы на фотографии, который мог бы чем-нибудь помочь. Но так ли нам важно знать окончательный результат поиска? Есть более значительный итог. Человеческий. Теперь Ташков-Тишков, его дочь и её будущие дети могут не стыдиться фамилии деда. Истина, найденная Фёдором, жизненно необходима им и ему самому, чтобы можно было видеть в истории не только тему для диссертации, но и живую связь времён.

Начавшись как очередная бытовая картина на семейную тему (каковых в начале 80-х было в изобилии), она вбирает в себя раздумья её авторов о невидимых нитях между прошлым и настоящим, о том, что люди и История не существуют раздельно, вне зависимости друг от друга. Дела людей составляют Историю, а История — это человеческие судьбы, тесно переплетённые между собой. Кажется, простая истина. Но, к сожалению, не так часто кинематографистам удаётся её обрести, добиться сочетания простоты формы и глубины содержания. Если сравнивать «Две строчки мелким шрифтом» с другими похожими по тематике работами, то лента Виталия Мельникова покажется очень скромной, негромкой, неэффектной. Но таков характер творчества этого режиссёра. И сквозь исторические перипетии, жизненные неурядицы и боль потерь словно слышится тихий голос человека, верящего в жизнь и человеческую красоту.

Сергей Кудрявцев

Премия за режиссуру - Виталий Мельников
и диплом за лучшую операторскую работу (К.Рыжов) на ВКФ—82 в Таллине.